В этой лекции я хотел бы рассмотреть, в клинической и психоаналитической перспективе, травму подросткового возраста, травматичное подросткового возраста, а также насилие, как психическое, так и телесное, свойственное этому важнейшему периоду развития.

Однако, подобно загадочности и  непостижимости экономии мазохизма, которая изучалась в одной из моих предыдущих работ, травма является одним из наиболее размытых и неясных понятий в психоанализе.

Его значение, зачастую двусмысленное,  показывает, насколько это понятие иногда бывает нечетким и неопределенным. Понятие травмы может содержать в самом себе некоторую двусмысленность.

Моей задачей является рассмотреть это понятие в его концептуальном значении, ограниченном метапсихологическим  смыслом. Речь идет о том, чтобы сохранить центральный, в специфически метапсихологическом плане,  концепт и принять во внимание только взломы, связанные с влечением, и разрывы в защите от возбуждения.

Травма определяется тем фактом, что инородное внешнее тело приводит к нарушениям в  психике из-за невозможности взять его под контроль и символизировать его.

В этом смысле, подростковый возраст, в котором доминирует наступление пубертата, уже сам по себе является травматичным.

Психологические и соматические трансформации этого периода представляют собой насилие, которое появляется изнутри, но воспринимается также как приходящее извне.

Дональд Вудс Винникот, в связи с этим,  очень точно заметил, что «взросление по своей природе является актом агрессии». Можно было бы добавить, что речь идет об агрессии внутренней и внешней.

Таким образом, этот период переживаний и изменений для подростка, а также для его родителей, является особенно продуктивным в том, что касается выражения травматизма.

Вследствие этого, некоторые патологические и травматичные события детства —  травматичное детское, иногда самое архаичное,  приводят к нарциссическому распаду (breakdown)  в подростковом возрасте.

В связи с этим, следует отметить, что травма вписывается в темпоральность, в  которой выделяются «до» и «после»: сначала неприятное и травмирующее первичное событие, а затем его отголоски в пубертатном последействии.

Следовательно, у самой травмы есть память (см. Лекцию 2).

Возвращение травматичных состояний является своего рода памятью, которая остается неуловимой ( неподконтрольной) для сознания. Оно не в состоянии превратить эту память в воспоминание, закрепить ее в представлениях, включить в биографию.

Там мы сталкиваемся с насилием влияющей на нас реальности.  Как будто время остановилось на  событиях, которым мы подверглись. Отсюда болезненность   мысленного возвращения к этим неприятным  событиям и их почти точного повторения.

Здесь имеет место прошлое, неотличимое от настоящего, прошлое, которое не проходит. Травма является застывшей, галлюцинируемой в настоящем, невстроенной в конструкцию и в темпоральность, которые придают прошлому характер прошлого.

На этом семинаре я  хотел бы затронуть проблематику  психической травмы в подростковом возрасте и травмы вообще, в ее глобальном смысле, а не только в специфически сексуальном.

Однако, большое место будет отведено тесной связи между травмой и сексуальностью, травмой от соблазнения и ее последствиям в подростковом возрасте.

Таким образом, психическая травма и ее последствия различаются, в зависимости от того, имеет ли место отсылка к влечению или к Я:

• Сексуальное соблазнение в первом случае (влечение)
• Нарциссический взлом во втором случае (Я).

В обеих ситуациях имеются следствия сексуального порядка.

Хотя теоретизация травматичного эволюционировала на протяжении всего творчества Фрейда, я попытался в своей работе вылелить три вида психических травм:

1. Ранний нарциссический дефицит, еще антенатальный, с подавлением аффектов из-за неспособности человека выразить себя через образные представления организовать себя при помощи репрезентаций.

На деле, эти ранние нарушения и специфические, наносящие вред фрустрации Я наносят травмы нарциссического типа (см. Лекции 3 и 4 по нарциссизму).

В этих патологических и патогенных ситуациях речь идет о «базовом дефекте» (Basic defect) в терминологии  Майкла Балинта. Здесь налицо патологическое несоответствие между глубокими первичными потребностями ребенка и тем, как они удовлетворяются, и удовлетворяются ли вообще.

Имеет место несостоятельность или ущербность окружения, когда не соблюдаются базовые психоаффективные или даже органические потребности ребенка.

Ранний и антенатальный нарциссичекий дефицит поражает первичное Я (Self) и располагается в нем.

Нарциссический дефицит наблюдается при глубокой депрессии матери, токсичности первичного объекта ухода, при «негативной травме», когда ожидание ребенка в отчаянии и без помощи (Hilflosigkeit) оказывается тягостным и вызывает разочарование.

Этот ранний травматичный нарциссический жизненный опыт  делает невозможной достаточно благопрятную интериоризацию объектного отношения и интроекцию безопасного и дающего  чувство защищенности объекта. Таким образом, травма связана с недостаточным удовлетворением потребностей (аффективных и биологических) ребенка.

Таким образом, все эти дети, испытавшие весьма преждевременные нарциссические нарушения и дефицит   из-за трудных и дефектных взаимодействий в объектном отношении, рискуют позднее, в подростковом возрасте, воспроизводить новые травмы.

Следует отметить что травма как раз и определяется  как избытком «слишком»,  так и  избытком «недостаточно» в случае с травмами  связанными с нехваткой,  травмами  впалыми холодными и т. д.

Травма, как и психопатология в целом, определяется тем, что я называю «излишек «слишком» или, напротив, «излишек «недостаточно».

Мы имеем дело с реальной ранней травмой, когда отсутствует внешнее возбуждение (недостаток первичного возбуждения — первичного соблазнения) или, напротив,  когда внешнее возбуждение является чрезмерным и избыточным.

Иными словами, можно утверждать, что ребенок, изначально не соблазненный,  не прошедший «сексуальной инициации» в смысле первичного соблазнения, может быть «травмирован» в той же степени, что и ребенок, ставший жертвой травматичного сексуального соблазнения.

Следовательно, ранний дефицит нарциссизма и ухода также присутствует  в «отсутствующем соблазнении». Таким образом, ранняя дефицитарная травма отмечена либо отсутствием внешнего возбуждения, либо избытком внешнего возбуждения, которые являются проявлением несоблюдения потребностей ребенка ( здесь имеет место несоответствие, несогласованность окружения и ребенка).

В этом смысле, существует второй «логичный» этап травмы, который состоит в том, чтобы сексуализировать первый этап травмы, имевший место в ситуации, например, недостатка соблазнения и возбуждения: например, мать, препятствуя контакту с гениталиями дочери,  на психическом уровне указала ей на них как на эрогенную зону и зону возбуждения …. ребенок станет искать того, что запрещено или того, о чем умалчивают …